Психологические причины анорексии и булимии у подростков

Круглогодичный детский лагерь Подмосковье

Ее привели оба – мама и папа. Она похожа на фарфоровую статуэточку из китайского магазинчика – хрупкая, миниатюрная, выпячивающая свою худобу через платьице и рюши. Ей 13. Папа в ней души не чает, все пороги оббил, чтобы решить проблему дочери. Запрос стандартный в таких историях: "Научите ее есть". Оба родителя не понимают, что случилось и почему она перестала расти и есть.

А история девочки потрясает своей простотой и сложными умозаключениями психики одновременно. Ее старший брат ушел в армию, когда ей было 6. Она помнит этот день, как сейчас. Рассказывает в подробностях и плачет. Вспоминает даже мелодию, которая звучала в тот день, и папу, который после вокзала посадил ее на коленочки к себе, прижал, расплакался, вдохнул ее запах с маленькой спинки и вгорячах произнес:”Не вырастай, Полиночка. Иначе так же, как Андрей…” Для маленькой Полинки “так же, как Андрей” звучало как ссылка/тюрьма, а вовсе не армия.

         

И она не придумала для себя ничего лучше, как перестать есть. Вспомнила слова мамы и папы, которые они любили повторять: “Кушай, вырастешь большой!”  и сделала свои выводы.

***

“Я ненавижу мужчин, оставайся мальчиком”

       

У нее с детства не ладилось с мужским миром, не повезло с отцом, “летчиком/залетчиком”, про которого мать не рассказывала ничего хорошего, одни психи при одном упоминании его имени и злобный, полный ненависти взгляд.

Она даже с мальчиками никогда не дружила.

В 30 лет решила родить для себя и получился мальчик-сынок.

     

Как с куклой играла, радовалась такому счастью, спала с ним в одной постели, пока однажды не увидела следы, что ее мальчик становится мужчиной.  

  Мне скучно с моим ребёнком

В ужасе стала “заталкивать его обратно” в свой шаблон идеального малыша-карапуза, а он выбивался…через рок, тату, длинные волосы.

А она сильнее давила и устраивала истерики.

А он все старательнее отстраивал свои границы, взрослел, и его протесты становились серьезнее – выпрыгивал из окна, шрамировал свое тело, перешел на вызывание рвоты после еды.

       

Они пришли тогда, когда ему было 16. Он реально выглядел узником концлагеря.

На символическом уровне так и было, только заточен он был в камеру маминых представлений.

Запрос мамы был простой с ее стороны:”Заставьте его есть. Я не хочу, чтобы он умер”.

     

Когда мы остались с ним вдвоем, он смотрел на меня с презрением несколько минут. Я читала в его взгляде ненависть к нам, женщинам. За ним был и страх, и растерянность, и желание сблизиться, и отчаяние.

“Не будь сексуальной”

       

Девочка пришла одна. Ей 17. С запиской-разрешением от матери, что она ее поддерживает в консультации специалиста. Ее вес…ну вот как на картинке.

     

Она еле расположилась в кресле, хотя оно у меня очень объемное. Несколько минут смотрела в пол, теребила свои пальцы на руках, щипала свои ноги через джинсы.

А потом заплакала… Да, и такое бывает. Когда уже переполнен душевный сосуд и достаточно присутствия рядом, чтобы процесс у человека запустился. 

       

Недорогие детские лагеря Подмосковья

Внешне она очень отталкивала, да. Засаленные волосы, редкие и белесые, воняющие подмышки, опущенная голова и постоянно прячущиеся маленькие глазки.

И я понимала, что за всем этим внешним уродством прячется совершенно одинокий ребенок. 

  ОТУЧИТЬ ребенка от гаджета РЕАЛЬНО, если еще не поздно

     

Она говорила через всхлипывания, с надрывом. Сначала были обрывки фраз, еле понятные, о ком это она.

“Он ненавидит толстых женщин, они ему всегда противны, его рвать тянет, когда такая с ним рядом. А я всегда с ним рядом. Ненавижу его. Он просто старый урод. Дрищ бессмертный….”

       

Потом до меня дошло, что это все про отца. Что он боится женщин в теле. Что его жена, мать девочки, хрупкая и маленького роста женщина. А вот с дочкой – “не повезло”.

Девочка с детства росла в этой атмосфере отцовской паники перед большими женщинами. Маленькой она не придавала этому значения, но слышала  фразу, которую он часто проговаривал своей жене: “Надеюсь, пухлость ее пройдет”.

Но пухлость ее не проходила, а разрасталась.

     

Девочка так нуждалась в отцовском принятии, в его теплых объятиях, в его поддерживающем взгляде. А натыкалась на искаженное отвращением лицо и убегание в свою комнату.

(Разве могла она предположить, что отец, как мужчина, всю жизнь опасается больших женщин, потому что они его возбуждают и напоминают его собственную мать? Это уже потом, после нескольких месяцев семейной терапии он мог признаться в этом хотя бы самому себе. И признаться в том, что его дочь примерно с 12 лет возбуждала его.)

***

           

Да, беда нашего современного родительского общества – это крайности веса у детей-подростков.  Они либо толстые, либо очень худые. Матери бьют тревогу, записывают их на бесконечные обследования у многочисленных врачей, прячут еду (или пытаются накормить), бросаются на поиски виноватых (интернет, гаджеты, мода).

  НАКАЗАНИЕ ЗАРАНЕЕ

Наши дети-подростки таким способом тормозят процесс взросления. Они боятся взрослости. В какой-то момент своей жизни они столкнулись с непереносимыми чувствами стыда, страха, сексуальной вины и возбуждения. 

   

Когда их тело  откликнулось, а  значимые для них Взрослые не поддержали/отвергли/высмеяли/испугались/накричали/оттолкнули – вот тогда им  стало страшно и стыдно почувствовать свой сексуальный импульс.

Стыдно за свое возбуждение, стыдно за свое тело, что оно “какое-то не такое”, стыдно за странные и незнакомые ощущения в этом теле. Стыдно за появляющиеся волосы под мышками, в интимном месте, стыдно за растущие груди и обтекаемость в теле. 

     

И они не находят никакого другого способа как этот – спрятать свое сексуальное и привлекательное тело под грудой жира или обезобразить его просвечивающим скелетом. Чтобы у Другого никогда не появилось желания сблизиться с ним.

Но они заковывают себя между двух огней. Потому что второй огонь остается гореть внутри него. И называется он Либидо/желание Жить/сексуальная энергия.

   

Мамы и папы! Берегите своих детей, будьте осторожны  со своими посланиями вашим детям. Чаще всего, подросткам нужен не врач, а психолог и сексолог – тот, кто расскажет “об этом” экологичным способом и поможет лично вам справиться с вашим сексуальным неврозом.опубликовано econet.ru.

Лика Конкевич (Ставцева)

Если у вас возникли вопросы, задайте их здесь

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание – мы вместе изменяем мир! © econet

Добавить комментарий